Клен над моей головой

Савелий Кашницкий - стихи

об авторе здесь: http://ellenwisdom.livejournal.com/122731.html

«Убирайся в Израиль, жид!» -
бранился родной язык.
«Лех ле-Русия, бен-зона!» –
вторит ему иврит.
Может, выучить суахили?

Жанр моих стихов навеян классической японской танкой. На мой взгляд, пять строк определяют тот оптимум поэтической информации, который позволяет, затратив минимум слов, сказать все. И непременно – больше того, что сказано в тексте. В то же время пятистишия, написанные по-русски, не следует воспринимать как «русскую танку» – в каждом языке свое подтекстовое поле, свои символы.

К старости
мать моя стала
фарфор собирать.
Осторожно по дому хожу,
чтоб не разбить.

Научившись говорить, начал рифмовать. Научившись читать стихи, перестал рифмовать. Но почему-то не перестал писать. Так появились пятистишия. Эпизодически, когда не требовалось чрезмерных усилий, печатал пятистишия в журналах, газетах и альманахах . К славе равнодушен, поскольку, не дождавшись, перерос возраст, когда ее жаждут.



ПЯТИСТИШИЯ

Являлись сны
в волшебном разноцветье,
жаль: не умел писать.
Лишь только научился –
сны исчезли.
*
По привычке
я грубо отца оборвал.
Если б он не умолк
так печально,
не заметил бы я, как он стар.
*
Мечтал еще мальчишкой
перебороть отца.
Стал взрослым, победил.
Но грусть – не ликованье –
сдавила сердце.
*
Есть ключ.
Но я звоню:
хочу, чтоб кто-нибудь –
хоть злой сосед –
мне дверь открыл.
*
Невыносимее любого заточенья
пустая комната,
где тикают часы,
непрожитое время
пожирая.
*
Обжигая ладони,
разгребаю кучу золы,
чтобы сердце обжечь еще раз
горячими угольками
воспоминаний.
Из журнала «Студенческий меридиан», №37, июль 1976 г.

*
Мальчишкой мечтал я
отца положить на лопатки.
Года прошли.
положил -
и сердце впервые заныло.
*
Боюсь
оказаться бессмертным
и тысячи-тысячи раз
вместе с любимыми
умирать.
Включено в «Антологию русского верлибра», М., 1991.
*
Девчушка лет пяти
так сладостно сосала
прозрачную сосульку,
что весна не вытерпела
и пришла.
*
Она доверчиво
мне в руку положила
горячий уголек.
И до сих пор
рубец не заживает.
Из альманаха «Поэзия», №20, 1977 г.


*
Если бы стал я
жирафом,
за птицами мог бы гоняться,
думая,
что летаю.
*
Фальшивые голоса из окон,
пустые улицы
и уходящее
ожидание чуда.
В нашем городе праздник.
1975.
*
Просыпаюсь в полдень от того,
что за стенкой
музыка звучит.
Кажется, что именно сейчас
жизнь проходит.
*
Любил я в детстве
прыгать с гаража.
Хотелось мне в полете задержаться,
как позже –
сохранить любовь.
1976

ЗООПАРК
Долго стоял
возле клетки с оленем.
вдруг за прутья схватился –
стало тесно
и нечем дышать.
1983
*
Вставные зубы
сделали улыбку отца добрей.
Я ему говорил,
но не стал он
смеяться чаще.
1984.
СНОСЯТ ДОМ
Изразцы в пыли,
Брандспойты распрямились.
Большой камень ударился о медную каску.
Но спокоен пожарный –
Ему не больно.

УЧИТЕЛЬНИЦА
Все так же,
как пятнадцать лет назад,
она выводит на доске
уравнение Менделеева-Клапейрона.
Не изменилось оно ничуть.
1985
*
«Убирайся в Израиль, жид!» -
бранился родной язык.
«Лех ле-Русия, бен-зона!» –
вторит ему иврит.
Может, выучить суахили?
*
Самой высокой волной смывает
след от твоей ступни.
Если б внезапно высохло море
и песок затвердел,
все бы прозрели.
*
Моей щеки рукой коснулась
на прощанье.
А нас учили:
тока нет
в разомкнутой цепи.
1994
Из газеты «Новости недели», 22 июля 1994 г.


*
В день весеннего равноденствия
появившись на свете,
всего получаю поровну –
дня и ночи,
света и тьмы.
*
Метро. 630.
Одиноко мне
среди людей с закрытыми глазами,
точно художнику
на выставке своей.
*
К старости
мать моя стала
фарфор собирать.
Осторожно по дому хожу,
чтоб не разбить.
*
Ведь было еще светло,
когда, подойдя к окну,
я стал смотреть на прохожих.
Неужели так быстро
свечерело?
*
Воскресный полдень. Жарко.
Воскресенье.
Безмолвно
у кладбищенской ограды
беременная женщина стоит.
*
Посреди сиреневого сада
все еще стоит
моя скамейка.
Теплый ветер на другие плечи
осыпает белую сирень.
*
Знаю,
что ждать бесполезно.
Больше не жду.
Почему-то
само ждется.
*
Весь день
не выхожу из дома:
вдруг кто-то позвонит.
Лишь к вечеру звонок –
нет, это не театр.
*
Звенигород,
я больше не вернусь
к любимым улочкам,
чтоб не забыть,
каким ты был.
1975
*
С годами все трудней
припомнить,
из-за чего же
я от матери уехал,
оставив ей свое детство.
*
Троллейбус гудит за окном.
Наверное, в эту минуту
за толстой стеной,
у соседей
помехи на телеэкране.
*
Во дворе института онкологии
растут ели.
К Новому году
их нарядили
в цветные гирлянды.
*
Мы с нею говорим
о пустяках,
боимся не шутить.
Так между нами
тайна возникает.
1976
*
Лечу в самолете на запад,
сумерки остановились.
Если не приземляться,
неужели удастся
время перехитрить?
*
Мой знакомый начал
коллекционировать бабочек:
усвоил термин «энтомология»,
на кончиках его пальцев
перламутровая пыльца.
*
На паутину похожа
схема метро.
Скоро, скоро я перееду
в очередную квартиру –
четырнадцатую по счету.
*
Стоя уже на подножке,
увидел в ее глазах
то, чему нет названья.
Даже если сорву стоп-кран,
что я отвечу?

КИНО
Колесо телеги
крутится назад,
герои входят
много раз
в одну и ту же реку.
*
Скорей бы солнце, размечтались почки.
Скорей бы дождь, прошелестели травы.
Скорей бы снег, озимые взмолились.
И лишь деревья сгорбились беззвучно,
еще одним охвачены кольцом.
1983
ВСПОМНИЛОСЬ
Хлопнула дверью
красивая женщина в макинтоше,
мама плачет у печки,
табуретку к окну придвигаю –
целая лента пистонов.
*
Письма начинаются словом «здравствуй»,
кончаются – «до свиданья»,
в середине короткие фразы.
Ими наполнена
моя речь.
1985
*
Сижу у песочных часов:
не попадется ли
камушек
в струе песчинок,
что колбу заклинит?
1990

СУДЬБА ОБЕТОВАННАЯ
1
«Не тоскуй о березках,-
наставляют меня старожилы,-
оглядись: какие роскошные пальмы!»
А снится мне кривобокий тополь,
что мы во дворе посадили.
2
«Ради детей»,-
заклинала очередь на Ордынке.
«Ради детей»,-
рейс Тель-Авив – Торонто.
А дети читать разучились.
3
Пол-Израиля имеет российские корни.
Четверть страны говорит по-русски.
Каждый восьмой грустит о доме.
А я, много раз поделенный на два,
почти сравнялся с нулем.
1994
Из приложения «Камертон» к газете «Новости недели», 29 января 1995 г.

*
Поезд остановился в тоннеле.
Все понимают:
сейчас поедем,
но почему-то стихли
шутки и разговоры.
*
Карабах – по-тюркски «черная пыль»,
Чернобыль – это Чернобыль.
Не цитируйте больше из «Гамлета»
эту строчку:
«…слова, слова…»
1994
*
В детстве ставили в угол,
если сказал неправду.
Стал взрослым,
солжешь – и что-то
угла себе не находишь.
1975
Из альманаха «Сталкер», Лос-Анджелес, 1996, №35


*
Казалось в детстве:
оттого я не поэт,
что, кроме «петь» – «хотеть»,
я рифмовать
не научился.
*
Мне скучно без врагов –
и беспричинно
к друзьям цепляюсь,
радуясь в душе,
что ссор не возникает.
*
Школу бросить хотелось:
расплывались в тетради
палочки буквы «у»,
первые палочки
в толстой тетради.
*
С учителем истории поспорил.
И хоть в тот день
ничто не изменилось,
я стал на многое
смотреть иначе.
*
С каждым годом
все больше тех,
кто моложе меня.
По привычке
тянусь к старикам.
*
Бывает неуютно одному.
В долину прихожу.
Не осуждает эхо,
бесстрастно повторяя вздор,
который лишь ему я доверяю.
*
Очень в горы хотелось.
Дела позабросив,
я к снежным вершинам ушел.
Вот сижу
и по дому скучаю.
*
В шахматы играю
целый вечер.
Мишка гуттаперчевый
напротив.
Я устал проигрывать ему.
*
Я птицу выпускаю.
Трудно мне
остаться одному,
но ей труднее
смотреть в окно.
*
Так одиноко
звенит трамвай,
словно в городе спящем
никто-никто
его не услышит.
*
«Не кусайся,-
меня учили,-
взрослые ведь
Не кусают друг друга».
И я соглашался.
*
Согнувшись, брожу целый день.
Отовсюду вопросы:
что случилось?
«Ничего,- отвечаю,-
просто деньги ищу».
*
Огромные
жирафы и слоны
всегда казались мне
гораздо беззащитней
насекомых.
*
Гипнотизирует
малиновый закат.
И чудится далекая страна
под легким куполом
пылающего неба.
*
В конце концов
наступит холод.
И небо, слезы осушив,
устелет землю
мягким снегом.
*
Упираюсь глазами в небо.
Но, не в силах
взмахнуть крылами,
я, спиной к земле прирастая,
перекусываю травинку.
*
Мне хочется зарыться в снег,
чтоб кто-нибудь,
наткнувшись ненароком,
с улыбкою назвал:
подснежник.
*
Есть у меня друг,
который всегда шутит.
Кто мало его знает,
с улыбкой о нем скажет:
веселый человек.
*
Его глаза похожи
на грустные цветы.
Вы что-то про него сказали?
Простите,
я не расслышал.
*
Золотые сережки-кольца
в грустных мочках
ее ушей
словно тени
колец обручальных

РЕБЕНОК БОЛЕН
Неразвернутая конфета
на краю пустого стола.
Где-то играют Шопена.
Неразвернутая конфета
на краю пустого стола.
*
Когда он считает деньги,
Раздувает ноздри.
Если стакан вина
в доме его предложат,
скажу, что не пью.

КОМНАТА СМЕХА
Завидую я тем,
кто с легкою душой
способен хохотать
среди кривых зеркал
и двойников.
*
Разум мой похож
на древний город:
нового не выстроишь,
пока
старого не поломаешь.
*
Выгнанный из класса ученик
в скверике сидит,
нахмурив брови.
Был бы счастлив я его беду
променять на все свои успехи.
*
Ранним утром
в мягкой долине
спит деревня,
укрывшись туманом.
Снятся белые храмы.
*
Вновь постучал
в мое окно
капель игривый –
и оказался хмурый лед
прозрачной лужей.
*
Дарил я девчонкам
вместо букетов,
вместо духов и кукол
воздушных шаров
разноцветные связки.
*
Да, знаю,
что давно я не ребенок
и что уже не должен
кувыркаться
на молодом лугу.
*
Зачеркнут ее телефон
в моей записной книжке.
Но куда бы я ни звонил,
заставляю себя
набирать другой номер.
*
Так прозвучал
ее ответ,
как будто рядом
прокололи
воздушный шар.
*
Остро пахнет сиренью
в майских сумерках.
Уже не весна,
но еще не лето.
Время, видно, остановилось.
*
Город детства,
не знал я, что мы
так различны:
с каждым годом
ты молодеешь.
*
Пять лет назад
я говорил ей то же,
едва не плача.
Теперь смеюсь –
увы, веселым я не стал.
*
Швырял я гневно
какие-то слова.
Она, не поднимая
глаз печальных,
кукле заплетала косички.
*
Она любила звучные слова.
Я их не помню.
Но в последний раз
так просто попросила:
«Ну, останься».
*
Девушку, которую любил,
встретил через много лет
с коляской.
И как прежде
улыбнулся ей.
*
С легкостью когда-то прибегал
к домику любимой,
но как будто
удлинилась старая дорога.
Дом снесли.
*
Превратились
в давнюю мечту,
дни, когда я спал в высоких травах
и сухим горячим языком
слизывал березовые слезы.
*
Вот выросли цветы
в овраге,
куда мне нравилось
бросать большие камни
просто так.
*
Постригся я
и стал моложе.
Но в ворохе волос упавших
уж не оставил ли я
прожитые дни?
*
Все пропадает
в доме моем:
зеркало, спички, нож…
Куда подевалось
вчерашнее мое счастье?
*
Помню со школы
только плохие стихи.
Те, что люблю,
читаю
заново всякий раз.
*
Если в кино все смеются,
смеюсь и я.
Если все плачут,
и я плачу.
Дольше всех почему-то.
*
Мне не хочется оставаться
каждый раз
в надоевшем доме,
глядя, как с огоньками в окнах
вдаль уносятся поезда.
*
Дверь вагона закрылась.
Никогда уже не узнаю
имя девушки,
ненароком
разгадавшей мою печаль.
*
Ну, отчего я так боюсь
ворон на стенах монастырских –
ведь знаю же:
не мертвые кричат,
а просто глупые вороны?
*
Если очень долго
смотреть на горизонт,
обязательно хоть на мгновенье
почудятся
очертанья корабля.
*
Слишком весенним
был день
даже для самых
справедливых
упреков.
*
Смеялся и я
над ним
вместе с другими.
Если б он знал,
как я поумнел…
*
Очень просто
разрешил я их спор:
прав тот из них,
кто от размолвки
страдает больше.
*
И снова в трубке
длинные гудки.
Длиннее слов,
которыми пытался
я объяснить тебе…
*
Она в такую даль звала,
что я свернуть с дороги
не решился –
лишь молча улыбнулся ей
и постарел еще немного.
*
Уходят люди
по дороге вдаль,
становятся все меньше
и исчезают,
как воспоминанье.
1975


*
Станционная будка
и желтый флажок
в кадрах вагонных окон.
Вот так и юность моя
промелькнула.
*
Возле школы моей
вентилятор в окне.
Нравилось мне проходя
снежком в него запустить.
Если б сейчас он вертелся…
*
Видно, не забыть мне
этот город,
не забыть
тревожные глаза
синих маневровых светофоров.
*
Костер догорел
в полыхнувшей заре.
Только один
уголек
не умер еще.
*
Есть моменты –
мог бы поклясться:
это уже случалось.
Чьи-то жизни
воскресли в моей?
*
В автобусе теснясь,
подумал вдруг:
лет через сто
ни одного из них не будет.
Куда мы едем?
*
Он занимается физикой
более тридцати лет.
А сегодня спросил,
помешивая суп в кастрюле:
«Знает ли Бог, что Его нет?»
*
Есть момент,
когда летящий самолет
почти не виден.
Вернее, виден
мне одному.
*
Всю весну и все лето и осень
ждал я сына,
лицом припадая
к теплому животу жены.
Жду и поныне.
1976
*
Шлагбаум, ожиданье,
стук колес.
Промчался поезд,
можно ехать,
но я стою, стою.
*
Вместо двух кварталов шумных
с магазинами, дворами,
стариками на скамейках –
два безмолвных небоскреба.
Город молодеет.
*
Он покупает яблоки
только с черными точками.
«Черви,- объясняет,-
никогда не залезут
в ядовитый плод».
*
Гнется от ветра
кривая березка
на карнизе старенькой церкви.
Облетают желтые листья
на отбитую капитель.

В ЭЧМИАДЗИНЕ
По рельефу IX века
гвоздем процарапана
свежая надпись.
Армяне проводят по ней руками,
как слепые.
*
Невидимый молот,
как в наковальню,
мерно бьет
в тонкую стенку,
что нас разделяет.

АЭРОПОРТ
На бетонной веранде
полсотни сияющих лиц:
руками машут,
взгляды вдаль, улыбки –
как на трибуне первомайской.

В ДОМЕ-МУЗЕЕ
1
Контролер,
билеты отрывая,
пристально заглядывает в лица
и разочарованно отводит
в сторону глаза.
2
Скрипнет половица,
стукнут ставни
(почему-то только позади),
обернусь невольно –
никого.
3
Правдиво все:
диван и шифоньер,
портреты на стене…
Но воздух,
воздух нежилой.

ПОСЛЕДНИЙ УРОК
1
Первый раз
не объявлена тема урока,
мы впервые
на часы не взглянули,
по звонку не вскочили.
2
Тишина в классе
была бы мертвой,
если б не затвор
моего аппарата.
И никто не спросил фотографий.
*
Шкала логарифмической линейки.
Неторопливы первые деленья.
Чем дальше вправо,
тем тесней и мельче.
Вот-вот сорвется бегунок.
*
Зимнее пальто достал из шкафа,
пуговицы срезал у плаща
и порадовался первому снегу.
Но, запнувшись на полуслове,
вспомнил свой выпускной вечер.

ГИПОТЕЗА
Земля расширяется,
разогревается,
вспыхнет.
Мы солнечным светом прольемся
на чьи-то погасшие звезды.
*
Фотографию просишь прислать.
Где ж фотографа взять
такого,
что смог бы меня заснять
в момент нашей первой встречи?
*
Что ж, смейтесь надо мной,
я слышал
о пользе смеха
и вместе с вами засмеюсь
вот-вот.
*
Я кончил читать стихи.
Он спросил:
«Ну и что?»
Долго думал я,
как ответить.
*
Как звучно,
как долго меня целует
жена моего отца.
Если мать поцелует –
незаметно и тихо.
*
В этой квартире
все цветы засыхают.
Хозяйка ищет обмен
на меньшую площадь,
но желтеют ее объявленья.

ПЯТИДЕСЯТЫЕ
По вышитой салфетке
семь слоников фарфоровых
гуськом идут, а следом –
никелированный шарик:
первый искусственный спутник.
*
Строит дом из конструктора
мой трехлетний сын.
Массивен фундамент,
а на крышу
опять не хватило деталей.
*
Халупа, хижина, землянка.
На верхней полке я лежу.
Гнездо, берлога, конура.
Словарь синонимов листаю.
Обитель, логово, лачуга.
1983

ХАКАСИЯ
У каменной бабы
выбоина на лбу.
Третий глаз?
- Нет, случайная вмятина,-
уверяет меня археолог.

ТОМСК
- Купеческая блажь,
нелепая лепнина,-
бормочет реставратор.
Не выходит
последний завиток.
*
- Дед накричал на тебя, сынок?
- Накричал.
- А что говорил?
- Не говорил ничего,
только кричал.
*
В песочнице сижу
с ее ребенком,
проглатываю нежные слова.
Игра у нас не клеится,
но мальчик не уходит.

БОРОВСК
Монголы, поляки, французы, немцы
не одолели.
РСУ
разбросало старые камни –
к гостинице будет пристройка.
1984

ЧЕРДЫНЬ
Бумажный кораблик знает
(он сделан из старой карты),
что Кама впадает в Волгу,
а Волга впадает в море.
Волны все круче.
1985
*
Храм в незнакомом городе. Вечерня.
Младенец к Богоматери прижался.
Я не дослушал пение –
пятнашек
успеть для телефона наменять.
*
Вместо купола –
груда камней,
на обломке стены – табличка
«Охраняется государством».
Десять лет я здесь не был.
*
Детская акварель
среди пожелтевших газет.
Будто вчера писалось.
Вот только краски,
каких давно нет в продаже.
*
На фотографии – моя мама,
рукой заслоняется от объектива:
кому интересны мои морщины!
Листая альбом, она вздыхает:
«Как я была тогда молода».
*
За окном полоса канала
с холодной водой.
Гостиница называется «Радуга».
Мы прожили в ней три дня –
красный, оранжевый, желтый.
1988
*
Заколка для волос
сделана в виде восьмерки.
Сидя в кино,
щекой ощущаю локон
и – бесконечность.
*
Я с детства знал,
что мы пришельцы
и – срок придет –
должны вернуться
на землю предков.
1993
*
Уезжая, она обещала:
мы будем видеться с тобой
всю жизнь.
Давно опустела платформа.
Как правдивы ее слова.
*
Забылась причина ссоры.
Помню только, что злился,
а она глаза отводила,
что извинился не сразу,
будто целая жизнь в запасе.
*
Хранятся в стенном шкафу
наши венчальные свечи.
Пожароопасно,
предупредил управдом.
Теоретик.

ЭМИГРАЦИЯ
1
Так искривилась судьба,
что теперь между нами
Земной шар.
От попутчиков слышу:
что ты, братец, согнулся?
2
Паранормальный феномен:
всюду знаю, куда повернуться,
чтоб услышать стук ее сердца.
Как же я заблудился в мире,
имея такой совершенный компас?
3
Если б Земля оказалась плоской,
вся она, от края до края
лежала бы между нами.
Галилею спасибо –
оставил надежду на хорду.
*
Раздвинулись дверцы печи,
гроб вкатился с трамвайным стуком.
Не услышать моему другу
сквозь покров пушистого дерна:
пусть земля ему будет пухом.
*
Пять лет там не был –
вот, лечу.
Отчаянно боюсь разбиться.
Читаю, страх превозмогая,
как надувать спасательный жилет.
1996
*
Прополол сорняки на могиле.
Мама мне улыбнулась
сквозь керамический блеск.
Что, больше не будет сердце
кричать по ночам?
*
Снова приснилась мама.
Качает меня в колыбели,
гладит меня по головке
и говорит чуть слышно:
«Ни в чем ты не виноват».
*
Она не любила
многих моих друзей
и подруг.
Когда мама ушла,
я стал забывать их лица.
1999

*
Согласно Эйнштейну,
возле огромных масс
замедляется время.
Так замирает мое сердце
вблизи твоего.
2004
Танки потрясающие, за сердце хватают.

Хотя все дочитать не смогла, нужен перерыв...
но моего любимого здесь нет:

"Ради детей! -
Заклинала очередь на Ордынке,
А дети читать разучились..."
есть тут!
он про папу, а я - так же про маму:((((((
за строчками - живой человек, мудрец.
отношения с папой и мамой у него были не совсем простые... в стихах чувствуется любовь и наблюдательность.
Прекрасный был человек и поэт замечательный