Клен над моей головой

Борис Рубежов

Солнечный денек, обманный, но какой же солнечный! Даже поверила на пару минут, что можно посидеть в садике, как сентябре, с чашкой крепкого черного чая и халвой, и вареньем, которое сварила, поскольку стих такой нашел осенне-заготовочный. Нет, руки замерзают, чай мгновенно остывает, холодно, и мы с Борисом перебираемся в дом, продолжая говорить о гениальной черной интуиции Ахматовой, многословных строчках Бродского, особенностях перевода с английского, о девяностых годах, Горбачеве и Ельцине, утечке мозгов, тоске по израильскому берегу Средиземного моря, о связи живописи и слова, пожарах в Хайфе и ненависти, о диагнозах, которые ставил людям Чехов...
Много ли людей на свете, с кем можно поговорить вот так, понимая все, о чем речь? "Мало" - не то слово.
Короче, так и сидим, покачиваясь на одной волне... втроем: Борис, Валентин и я, как Тургенев, Флобер и Золя, только они пили свой чай во Франции, а мы свой - в Канаде.
Борис Рубежов - лингвист, переводчик и преподаватель английского и немецкого языков, ПОЭТ.
Книги: "Легче воздуха": https://www.stihi.ru/2006/03/02-2414
"Пастораль у центрифуги": http://www.stihi.ru/2008/06/18/4563, http://www.stihi.ru/2008/06/19/47А
Стихи:

***

Письмо Булату Окуджаве

Нам не дано разлучить эти краски и звуки —
Листья летят, снова кончился с осенью спор,
Крикну в окно, сами сложатся рупором руки:
«Здравствуй, Булат! Выходи к нам сегодня во двор!»

В белых одеждах пройдём мы, как сёстры и братья,
К пыльным экранам, где прежде крутили кино,
Вера с Надеждой в поплиновых девичьих платьях
Выглядят странно и чуточку даже смешно.

Там, возле сквера, давно не звучит радиола,
Выдержав кротко прохожего пристальный взгляд,
Надя и Вера, а, может, Надин и Виола
В чёрных колготках выходят на Новый Арбат.

И — мимо Вас, будто это не давний, знакомый,
Чистый колодец, где ласточка мочит крыла,
Двинет сейчас, электрическим светом влекомый,
Пёстрый народец, не чуя в беспамятстве зла.

И над солдатами сносят гранитные плиты,
Времени свист — как из шара воздушного газ,
И не узнает Вас вовсе немного подпитый
Бывший горнист, в ресторане играющий джаз.

К детской мечте обернусь, точно к горничной дядька:
«Что ж ты, голубушка, так и уронишь свечу?»
В дальних краях бродят грустные Верка и Надька —
И только Любушка ласково жмётся к плечу...

1993.

***


ВОСЬМОЕ ПИСЬМО ИОСИФУ БРОДСКОМУ

Ты переехал всё-таки туда,
Где не отыщешь линию прибоя,
Где не спасёт горячая вода
От холода вселенского покоя.

А в мире, где перила коротки,
Где навсегда беспомощны чернила,
Я не успел подать тебе руки,
Что вряд ли бы хоть что-то изменило.

Зато теперь ты тем не по зубам,
Кто не давал обнять тебя за плечи,
И никаким таможенным столбам
Не отвратить последующей встречи.

1996.

* * *

Играя скомканным листом,
Прожилки трогая без меры,
Я расскажу тебе о том,
Как жил – ещё до нашей эры.

Косая зонтика стрела
Узоры вычертит устало,
Ты мне расскажешь, как жила,
Когда меня ещё не знала.

Какая б мука иль позор
Ни всплыли в памяти нетленной,
Всё это будет просто вздор
Перед открывшейся Вселенной.

***

КАПЛЯ

Был мороз беспощаден и колок,
Но когда всё же стаяли льды,
Я увидел блестящий осколок
Удивительно чистой воды.

И она, без дыханья и тела,
Обходя вороньё и зверей,
Надо мною всё время летела
Неизменною тенью моей.

Эта капля – последняя малость,
В ней скопилось, как в музыке гуд,
Всё, что здесь у меня оставалось,
Всё, что там у меня отберут.

И когда мне прощальные трубы
Бросят под ноги пламя и дым,
Омочу пересохшие губы
В том, что было и будет моим.

1994.

***

Бывал я счастлив множество мгновений,
В десятки накопившихся минут,
Немногим близко это наслажденье –
Когда тебя услышат и поймут.

Порой в неосмотрительности куцей
Я серебро разменивал на медь,
И некогда бывало оглянуться,
А чаще – просто не на что глядеть.

Пока над нами кружится устало
Двадцатый век – пойми меня, прости:
В тебе так много счастливо совпало,
Что не решался вслух произнести.

1994.

***

Как ты науку речью ни задень,
Что люди на земле не одиноки.
Я жил, как будто скоро будет день,
Который обещают нам пророки.

Судьбы нелепой собственный пророк,
В кругу своём девятом (или сотом?)
Я сам к нему готовился, как мог,
И стопочку стихов считал отчётом.

И понял: нечисть злобную тесня,
Не стоит опасаться слов потёртых,
Ведь ведомость у завтрашнего дня
Немудрена — в ней просто больше мёртвых.

20-28.10.06.

***

Кто там радостно мчится на белом коне
С неприкрытою грудью?
Александр Сергеич, позвольте и мне
Прикоснуться к орудью!

Вам седло или шпоры давно ни к чему,
Вы и сами в полёте,
И под Вами столетья несутся в дыму,
Вязнут ноги в болоте.

Настоящих наездников день ото дня
Вырождается племя...
Александр Сергеич, пустите меня
Подержаться за стремя!

2005.

***

Торговец виноградом

N.N.

Там, где всегда пережитое рядом,
Но далеко и родина, и ты,
Я иногда торгую виноградом,
Не денег ради — ради доброты.

И не своей — во мне её приплода
За годы не осталось и следа:
Красавицы, исполненные мёда,
Приходят в эту лавку иногда.

Одна, что после в памяти не тает,
Бойчей других, и тонкое бельё...
Она слегка тебя напоминает —
И это очень плохо для неё.

Я видел Абиссинию и Порту,
Но, знай, не тем душа пока жива.
Вот так слетит, наверно, скоро к чёрту
Моя почти седая голова.

16.09.07.

***

Палач застыл у эшафота:
Ему не нравится работа,
Хоть смейся публика, хоть плачь!
Вон трубочисты чистят трубы
И трубачи кусают губы,
Цирюльник рвёт больные зубы –
А он, подумайте, палач!

И будто сбросив груз ужасный,
Он капюшон срывает красный
И вниз шагает без труда
В одной расстёгнутой рубахе –

Визжат восторженно девахи,
Его топор отныне к плахе
Не прикоснётся никогда.

И разогнув крутую шею,
Ведут обратно лиходея,
В сухую глотку льют вино,
– Приговорённый, спи спокойно,
Твоя поспешность непристойна,
Успеешь умереть достойно –
До завтра времени полно!

1992.

***

Из трёх сестёр одна всегда святая.
Ты к ней спешишь, рассеянно мечтая
О том, чтоб улыбнулась хоть разок,
Вторая неприступна, неказиста
И холодна. Она играет Листа,
И только третья — сочный лепесток.

Из трёх сестёр одна всегда угрюма,
Она молчит, её терзает дума
О пережитом. Всем она скучна,
А первая мадонною с иконы
Глядит, как ты скитаешься бессонно,
И только третья — радость и вина

Перед тобой и Господом, и светом,
Но недосуг печалиться об этом,
Её уста воистину, как мёд,
И потому мне всех милее третья,
И только с ней хотел бы умереть я —
Но первая увидит и спасёт.

18.11.04.

***

Две стрелки шелестят в молочном круге
И сходятся, последний сделав взмах,
Давай с тобою думать друг о друге,
Когда двенадцать ровно на часах.

Из суток, улетающих, как птицы,
В далёкий и неведомый приют,
Давай оставим малую частицу —
Пусть это будут несколько минут.

Но вот за увлечение расплата
Приходит, планы шаткие дробя —
Мне снова нехватает циферблата:
Забыть я не умею про тебя...

1978.

***

Я с этим именем невинным,
Как странник в городе старинном,
Брожу по улочке глухой,
Дождь моросит, дома убоги,
Но сердце, полное тревоги,
Бьёт, точно в колокол литой.

Ревут над нами самолёты,
В волнах качаются пилоты,
В бездонном небе тает взгляд,
И ты в круговороте этом,
Прозрачным залитая светом,
Летишь со всеми наугад.

Мой одуванчик ясноглазый!
Прости за то, что я не сразу
Тебя нашёл средь тысяч лиц.
Как поздно всё! Не сбыться мигу.
И жизнь захлопывает книгу
На самой светлой из страниц.

1989.

***

А.Б.
Виновата была в этом только ты —
Вяз роман, как в дурном кино,
Но никак не решалась ты сжечь мосты,
Те, что выгорели давно.

Нас отчаянье часто сбивало с ног,
Это было в те дни, когда
Ветер прошлого сыпал в лицо песок,
Выгоняя краску стыда.

Я таскал на себе этот горб и груз,
Еле шёл, но попробуй тронь!
Бедуином закутывался в бурнус
И ночами глядел в огонь,

И пытался утешиться, и вконец
Лишь запутался. Брёл в пыли.
Клочья шерсти, летевшие с тех овец,
Отогреть иеня не могли.

Но совсем не манил меня сладкий рай,
Я бы пытки такой не снёс —
Запереть тебя в замок или сарай
И бродить вкруг него, как пёс.

И желая до пёрышка расплести
Бедной ласточке два крыла,
Я, разжавши ладони, сказал: «Лети,
Если сможешь». И ты смогла.

***

Е.Н.
Это имя хранит неизменно
Древних мифов немеркнущий свет,
Ты проста и прекрасна, Елена,
Только счастлива ль? – Жаль, если нет!

Восхищённым открытая взорам,
Смущена и горда ими всё ж,
Ты по узким идёшь коридорам,
Ты по белому свету идёшь.

А судьба нам досталась такая:
Мы двадцатого века сыны,
Не украсть тебя у Менелая
И не будет Троянской войны.

Но мгновенья щемящего счастья
Я у жизни незримо краду,
Неразборчиво вымолвив: "Здравствуй!"
Или просто кивнув на ходу.

1983.

***

ВОСПОМИНАНИЕ О ДЕВЯНОСТЫХ

Аргамак мой только бодрей от ран,
Стук копыт возвестит беду,
И вовсю натирает бока колчан,
Рвётся перевязь на ходу.
Но сегодня, хоть зла не окончен сев,
И хоть яда полна сума,
Я не стану тратить на вас свой гнев
И не трону ваши дома.

Ваших пыльных голов не коснётся зной
И не сгинете вы во мгле,
Потому что вам выпало жить со мной
В эти дни на одной земле.

1990.

***

ДЕВЯТОЕ ПИСЬМО ИОСИФУ БРОДСКОМУ

Как бездомного, к счастью, не обокрасть,
Так тебя не достать теперь из рядов,
Где тебе не страшна никакая власть —
Впрочем, ты не боялся её и «до».

И в подштанниках цвета морской волны,
В деревянной ли паре червям назло,
Ты теперь проникаешь в любые сны,
Что при жизни достаточно тяжело.

И, бессмертней, чем шелест любых поэм,
Чьи страницы устало листал с конца,
Ты ушёл к Марциалу, к Сенеке, к тем,
Кто, как ты, не успели сменить сердца.

1996.

***

ТРИНАДЦАТОЕ ПИСЬМО ИОСИФУ БРОДСКОМУ

Тот, кто слишком уж сильно подвержен чувствам,
Не сумеет вовек овладеть искусством
Затыканья придурков, добычи денег —
Доказательство, что не совсем бездельник.

Так как площадь души не равна размеру
Сердца, даже разросшегося не в меру,
Я снимаю с артерии шарфик душный:
Разрешите представиться: Равнодушный.

Мы, врачам не доверившие скелета,
Проживём по Форсайту сухое лето,
Из пустого колодца ползёт верёвка,
Всё, что нам остаётся — улечься ловко,

Как Иван на лопату — да шире руки
Растопырь — нету проку от сей науки:
Инструмент из-под сажени доставая,
Здесь в момент и достанет тебя косая.

Я не верил стандартам, весам и мерам,
Мне осёл Буриданов служил примером
Поведенья, достойного подражанья,
Гороскопом предсказанного заране.

В этой тиши и глади загнёшься скоро,
К счастью, счастье чревато зерном раздора
И пираньи-завистники рвут на части —
Вот тогда понимаешь, что значит счастье!

Эта песня без правил лишь тем понятна,
Кто себе не оставил пути обратно,
Отчего и случается быть поэтом,
Избегающим скотства зимой и летом.

1998.

***

Инородцы! Судеб ваших гроздь
Золотом легла на шерсть овечью,
Русская поэзия насквозь
Пронзена картавой вашей речью.

На себе отнюдь не ставлю знак –
Ни поэт, ни мученик покуда:
Бродский, Мандельштам и Пастернак
Кто б посмел оспорить это чудо?

Вас ломало разное дерьмо,
В прицепном сидевшее вагоне,
Вы подонкам – гнусное ярмо,
А потомкам – свет на небосклоне.

Честной славе вашей не грозя,
Женственности вечной вдохновеньем,
Горькая Ахматовой стезя
Стала вам четвёртым измереньем.

1991.

Борис Рубежов

Tags:
До утра сидели? А стихи читали?
На троих надо не чай пить для разговора, когда холодно ))
Но стихи хорошие!))
Прекрасные стихотворения! Настоящие!
Давно мне не доводилось читать такие.
Спасибо!
Спасибо, Марина. Радостно будет поэту услышать такой отзыв от другого настоящего поэта. Передам обязательно.
У Бориса много книг издано на бумаге, в интернете тоже полно его стихов.
В эти строфы Рубежова надо вчитаться, принять или не принять его настроение. И только после уразумеешь, твой ли он поэт. Спасибо за Рубежова, Лена!

Edited at 2016-11-29 01:44 pm (UTC)
Хороший поэт.
Вчитываться, конечно, надо.

Edited at 2016-11-29 01:46 pm (UTC)
Хорошие стихи. Письмо Булату Окуджаве понравилось. В его стиле и очень созвучно.
Замечательный поэт и друг! Какое счастье иметь такого друга, там где ты живешь! Я вот за таким общением езжу в Москву, два раза в год, иначе начинаю задыхаться.
1) Какая у вас была хорошая компания. Творческая. Стихи буду читать позже, когда буду посвободнее.
2) мы тоже обрадовались солнышку, а потом задубели на ветру.
3) Не про этот пост: смотрела видео с "Цветами" от Валентина. Столько картин мне там понравилось, а я их у него в ЖЖ не встречала. Где их найти: у меня же папка "Валентин Иоппе".
Ирина, есть сайт http://artvalentine.com/ , а если кликнуть на "мой блог" в самом правом верхнем углу на верхней строче, то выйдет живой журнал http://artvalentine.livejournal.com/ . Там много работ, сохраняется все, что есть в доме, что куплено людьми и что подарено кому-то.
Интересные стихи. Упругость формы и некоторые темы как будто отсылают к Гумилёву, но нет - здесь художественный мир совершенно иной природы, в нём есть место и сентиментальности, и отстранённости.
Интонация наводит на мысли о шестидесятниках. Правда, в их ряд эту поэзию тоже не поставить, она куда более традиционна, она скорее - попытка продолжения, быть может, осмысления...
А ещё в этих стихах есть что-то от прозы (в хорошем смысле - как у Брюсова, например). А точнее - от американского или европейского романа. Картина мира, её характер, эмоции, детализация, драматургия...
Спасибо за рецензию, Мария. Передам. "А ещё в этих стихах есть что-то от прозы". А мне показалось, что в этих стихах есть что-то от матемаики.
Редкая удача - дружить с таким человеком.