Клен над моей головой

Александр Городницкий, 85 лет

Я и пытаться не буду читать научные труды профессора А.М.Городницкого, посвященные геофизике и тектонике океанского дна. Хотя интересно. Но вот про "Жену французского посла" знаю все наизусть, и про "Перекаты", и про то, что Александр Моисеевич Городницкий, которому сегодня, 20 марта исполняется 85 лет - это замечательный русский поэт и один из основоположников жанра авторской песни в России. Титулов у Городницкого много: первый лауреат Государственной литературной премии имени Булата Окуджавы, член Союза писателей, член международного ПЕН-клуба, геофизик, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик РАЕН, заслуженный деятель науки России, главный научный сотрудник Института океанологии и т.д. А теперь главное, без чего трудно представить себе юность, впечатления от путешествий, людей и разнообразия жизни... без этого глухого голоса и этих мелодий.
С днем рождения, дорогой Александр Моисеевич!






Покинув дом и проклиная век свой,
Из Питера сбежишь или из Польши,
Недалеко уйдёшь от места бегства, —
Сто восемьдесят градусов — не больше.

Земля мала. Её узнав поближе,
Не различишь, где тропики, где вьюга.
В Нью-Йорке, Тель-Авиве и Париже,
Ты всюду на дуге большого круга.

Земля кругла. Среди другого быта,
Страну приобретённую любя,
Не убежишь от песни позабытой,
От Родины и самого себя.

Земля кругла. И все перемещенья,
По теореме Эйлера бесстрастной,
Вращения. И тема возвращенья
Заложена в условие пространства.



Мы любили друг друга в Дании,
На окраине Копенгагена,
Где суда в океаны дальние
Проплывают по Зунду к Скагену.
Мы любили друг друга в Голландии
В те часы, когда темнота ещё,
И прекрасно друг с другом ладили
Над каналом, в тумане тающем.

Мы любили друг друга в Швеции,
В городке, заметенном вьюгами,
Где полярные звезды светятся,
И любили ещё друг друга мы,
В Сан-Франциско, Самаре, Бремене,
Ленинграде, Париже, Бадене, —
Перечислить не хватит времени
Всех названий на карте свадебной.

Чередуя любовь с разлукою,
Приглядевшись к былому пристально,
Вспоминаю со сладкой мукою
Нереальные эти пристани, —
Те дома и отели частные,
Где с тобою могли встречаться мы,
И возможно бы были счастливы,
И возможно бы были счастливы.

Рахиль


А эту песню вспоминают здесь всякий раз, как опубликую фотографии природы...


Поэзия.

Начинается всё с вакханалий,
С буйных оргий сатиров и нимф,
Где кифара уместна едва ли,
А затем превращается в миф.
Начинается с пенья свирели,
Что весёлый ведет хоровод,
А кончается всё на дуэли,
Где от пули судьба не спасёт.

Начинается всё же с верлибра,
С голых танцев на тёплых ветрах,
Где какую подругу ни выбрал —
Всё прекрасно на первых порах.
А кончается в русской метели,
И пройдя этот горестный путь,
Как Волошин в своем Коктебеле,
Невозможно назад повернуть.

Начинается с пьяного пира
И плетенья веночков из лоз,
А кончается драмой Шекспира,
Где актер погибает всерьёз.
Начинается с пляски по кругу,
Возлияний на белой скале,
А кончается зимнею вьюгой
И свечой, что горит на столе.
=====

На перевале снег горит контрастно,
Вечнозелёный окаймляя лес.
Не привлекает более пространство,
Лишь время вызывает интерес,
Что как река, течение украдкой
Замедлит вдруг, и убыстрит опять.
Как древний Рим периода упадка,
Владений не могу я удержать.
Летят на юг невидимые птицы,
Перекликаясь в звонкой тишине.
Как возвратить их? Как мне ухватиться
За этот день, сияющий в окне?
За женщину, которой нету ближе,
Прижавшуюся к моему плечу?
Окрестный мир как будто неподвижен, —
Лишь я один стремительно лечу,
Перемещаясь из сегодня в завтра,
В осенних дней крутой водоворот.
Меня сжигает холодом азарта
Падения стремительный полет.
=====

Комаровское кладбище.

На Комаровском кладбище лесном,
Где дальний гром аукается с эхом,
Спят узники июльским легким сном,
Тень облака скользит по барельефам.
Густая ель склоняет ветки вниз
Над молотком меж строчек золочёных.
Спят рядом два геолога ученых —
Наливкины — Димитрий и Борис.
Мне вдруг Нева привидится вдали
За окнами и краны на причале.
Когда-то братья в Горном нам читали
Курс лекций по истории Земли:
"Бесследно литосферная плита
Уходит вниз, хребты и скалы сгрудив.
Все временно — рептилии и люди.
Что раньше них и после? — Пустота".
Переполняясь этой пустотой,
Минуя веток осторожный шорох,
Остановлюсь я молча над плитой
Владимира Ефимовича Шора.
И вспомню я, над тишиной могил
Услышав звон весеннего трамвая,
Как Шор в аудиторию входил,
Локтём протеза папку прижимая.
Он кафедрой заведовал тогда,
А я был первокурсником. Не в этом,
Однако, дело: в давние года
Он для меня был мэтром и поэтом.
Ему, превозмогая легкий страх,
Сдавал я переводы для зачета.
Мы говорили битый час о чем-то,
Да не о чем-то, помню — о стихах.
Везде, куда ни взглянешь невзначай,
Свидетели былых моих историй.
Вот Клещенко отважный Анатолий, —
Мы в тундре с ним заваривали чай.
Что снится Толе — шмоны в лагерях?
С Ахматовой неспешная беседа?
В недолгой жизни много он изведал, —
Лишь не изведал, что такое страх.
На поединок вызвавший судьбу,
С Камчатки, где искал он воздух чистый,
Метельной ночью, пасмурной и мглистой,
Сюда он прибыл в цинковом гробу.
Здесь жизнь моя под каждою плитой,
И не случайна эта встреча наша.
Привет тебе, Долинина Наташа, —
Давненько мы не виделись с тобой!
То книгу вспоминаю, то статью,
То мелкие житейские детали —
У города ночного на краю
Когда-то с нею мы стихи читали.
Где прежние её ученики?
Вошла ли в них её уроков сила?
Живут ли так, как их она учила,
Неискренней эпохе вопреки?
На Комаровском кладбище лесном,
В ахматовском зелёном пантеоне,
На травяном и каменистом склоне,
Я вспоминаю о себе самом.
Блестит вдали озерная вода.
Своих питомцев окликает стая.
Ещё я жив, но "часть меня большая"
Уже перемещается сюда.
И давний вспоминается мне стих
На Комаровском кладбище зелёном:
"Что делать мне? — Уже за Флегетоном
Три четверти читателей моих".
=====

Памяти Юрия Визбора.

Нам с годами ближе
Станут эти песни,
Каждая их строчка
Будет дорога.
Снова чьи-то лыжи
Греются у печки,
На плато полночном
Снежная пурга.

Что же, неужели
Прожит век недлинный?
С этим примириться
Всё же не могу.
Как мы песни пели
В доме на Неглинной
И на летнем чистом
Волжском берегу!

Мы болезни лечим,
Мы не верим в бредни,
В суматохе буден
Тянем день за днём.
Но тому не легче,
Кто уйдёт последним, —
Ведь заплакать будет
Некому о нём.

Нас не вспомнят в избранном —
Мы писали плохо.
Нет печальней участи
Первых петухов.
Вместе с Юрой Визбором
Кончилась эпоха —
Время нашей юности,
Песен и стихов.

Нам с годами ближе
Станут эти песни,
Каждая их строчка
Будет дорога.
Снова чьи-то лыжи
Греются у печки,
На плато полночном
Снежная пурга.
=====

Когда судьба поставлена на карту,
И темнота сгущается, грозя,
Припомним изречение Декарта:
Предмета страха избегать нельзя.

Ведь убежав, уносишь страх с собою.
Не лучше ли без ноши, налегке,
Навстречу нежелательному бою
Идти вперёд со шпагою в руке?

Испуг свой кушаком стяни потуже.
Назад не поворачивай коней.
Быть может, то, что породило ужас,
Лишь воздух и движение теней.

Когда душа от страха и от боли
Сжимается на суше и морях,
Проявим любознательность и волю,
Преодолев незнание и страх!
=====

Предсказание.

Предсказания всё же сбываются,
Но не сразу, а только потом.
Авиаторы в штопор срываются,
Пустоту ощутив под винтом.

И поэт, чья судьба уготована,
Отомстить не сумевший врагу,
От противника белоголового
Умирает на красном снегу.

Справедливы всегда предсказания.
Научитесь читать между строк,
Если знать захотите заранее
Ваших бед ожидаемый срок.

Неизменно за тайной вечерею
Наступает похмелье опять,
И змея выползает из черепа,
Но не скоро, а лет через пять.

От Кассандры и до Нострадамуса
Всё предсказано в завтрашнем дне.
Лишь под старость, когда настрадаемся,
Понимаем мы это вполне.
Удивительный человек. Прекрасные песни.
Надо же... не знала, что этой песне столько лет "Атланты держат небо..."
"Стоят они - ребята,
Точёные тела,
Поставлены когда-то,
А смена не пришла".

Edited at 2018-03-21 12:11 pm (UTC)
сколько дано человеку, и ни один талант не зарыл в землю.
Какая красота природы и песня вообще до самого нутра....Спасибо!
Спасибо за Городницкого, миля Леночка. С удовольствием послушал его песню Снег. Она почему-то кажется мне реквиемом по ребятам- дятловцам.