ellenwisdom (ellenwisdom) wrote,
ellenwisdom
ellenwisdom

Category:

"Помнишь ли ты, как счастье нам улыбалось"2

Моя бабушка
начало здесь: http://ellenwisdom.livejournal.com/91947.html

- Что ты нам покажешь в танце, кудрявая блондинка? Что будешь делать? – спросила царственная Айседора Дункан, а переводчик Шнейдер произнес это все мягко и душевно.

- В луирки играть! – сказала моя семилетняя бабушка и закружилась в танце, изображающем сразу нескольких детей, играющих в салочки.

Все придумывалось на ходу. Айседора, или Изадора, как звал ее Есенин, была в восторге. Так девочка Зина семи лет отроду только что приехавшая с мамой в Москву из Херсона попала в школу Дункан, где и осталась на 20 лет. Моя прабабушка Рая, ее мама, приехала с дочкой в Москву к своему младшему брату драматургу Федору Ваграмову и поселилась в той самой квартире около Чистых прудов, где он жил с женой, красавицей Анфисой, стимулировавшей его писать революционные пьесы... "Яблоко раздора" и т.д. Туда же через промелькнувшие годы принесли из роддома Грауэрмана моего папу, а потом и меня… оттуда же.

Кому первому пришло в голову отдать ребенка в школу Айседоры Дункан – не знаю, просто в семь лет нужно же было отвести бабушку в какую-то школу.

- Ба, а где вы выступали?
- Везде.
- И в Большом театре?
- Конечно!
- Сколько раз?
- Раз двести. Ой! слушай, слушай, сделай радио громче: это мой вальс! Это был мой сольный номер! Я его без девочек, одна танцевала.

Она и этот вальс Шопена вдохновенно играла на нашем древнем пианино «Ратке», не зная ни одной ноты. При этом музыка была единственным предметом, с которого неусидчивую Зину выгоняли за полную неспособность долбить гаммы, и учить что-то по нотам. В школе Дункан была дисциплина, несмотря всю вольность придуманной ею манеры танца.

В здании, которое правительство выделило под школу, были залы для хореографии и классы для уроков. Ох, и странное образование получила моя бабушка! Мне бы такие предметы: французский, эсперанто, которое преподавал им профессор Сахаров, косметология и, конечно, все остальные общеобразовательные, включая русский, который был у нее на очень высоком уровне, что и определило вторую профессию. Но об этом позже.

Девочки шли по городу в специально пошитых для них пальто в стиле буденовской формы с петлями внахлест и шапочках в том же духе. На занятия в большой балетный класс приходил Есенин, нередко навеселе, наблюдал, улыбался, сильным баритоном звал: «Изадора!» Она разговаривала с ним нежно на ломаном русском и часто рядом с ними мгновенно оказывался бессменный Шнейдер, который переводил, а кроме того опекал семилетних учениц как мог. Он остался при школе на многие годы.

Бабушка произносила четверостишье Есенина про «Зинку златокудрую», которое я по безалаберности натуры не записала. Все, что я сейчас пишу – это по памяти, поэтому обрывочные воспоминания и сумбурные. Школа объездила с выступлениями весь Советский Союз. Особенно любила бабушка вспоминать гастроли в Бухаре и Самарканде, где она от всего была в восторге, главное от тепла, базаров, ярких шелковых тканей. Она купила там несколько золотых колечек, которые помнила в деталях и которые очень пригодились потом во время войны, одно на кусочек масла поменяла, остальные на хлеб.

В пятнадцать лет Зина уже успела переболеть малярией. А с шестнадцати, как и все девочки начала курить, чтобы заглушить голод: перед выступлениями нельзя было есть.

Возвращаясь в Америку, Айседора оставила школу на свою приемную дочь Ирму. Ученицы ее терпеть не могли. Однажды во время гастролей по Америке, она заявила, что отказывается везти школу обратно в Советский Союз. Пережив приступ острой паники, девчонки, которым на тот момент было лет по 17, сориентировались и стали выступать в университетах перед студентами. Собрали денег на обратные билеты и вернулись. Мою бабушку в ту поездку не отпустила мама Рая, поскольку в Нью Йорке уже лет 20, уехав до революции жила ее бездетная сестра Анна, такая «американская мечта», сама себя сделавшая богатой женщиной, владелицей нескольких салонов красоты. Вернувшись соученицы рассказывали, что к ним за кулисы пришла шикарная высокая дама и спросила: «А где же Зина Потак?» Узнав, что ее в Америку мама не пустила, дама опустилась в кресло за гримерным столиком, и долго рыдала, качая красивой уложенной головой. Она бы племянницу Зинку златокудрую всеми правдами и неправдами оставила, наверное, в Америке и история моей семьи на континенте недобитых, извините, недопонятых, индейцев началась бы на три поколения раньше.

Чему быть – тому не миновать.

Думая об Айседоре Дункан, я вижу ее несколько по-иному теперь, после того как прожила в условиях загнивающего капитализма 23 года. Какой-то особый склад ума надо было иметь, чтобы так увлечься революционной идеей здесь, где все было известно, что не афишировалось в Советской России и, наверное, культивировалось эмигрантской прессой, все… и красный террор, который был для меня просто термином, пока я не прочла роман «Щепка» и вообще все. По этой небольшой книге фильм сделали в девяностые годы. "Чекист" называется. Видимо такая была в характере Айседоры потребность воли и такой восторг перед ней, что понесло ее в Москву обучить там детей самому вольному в мире танцу в тунике и босиком, танцу, который возникает откуда-то из глубины души и подчиняется лишь музыке и свободе. Много счастья было в Москве в те годы, про которые мы теперь так много знаем. Нельзя все закрасить черным, было и белое, и оттенки разные.

Давно оставила Россию, а потом погибла ее создательница, а школа все существовала как ансамбль или что-то в этом роде.

В девятнадцать лет бабушка влюбилась в высокого брюнета, который ходил на все их выступления, чтобы посмотреть на нее. Юре тоже было девятнадцать. Они поженились, а когда им исполнилось по двадцать, родился мой отец. На улице ликовали тридцатые годы, в белых футболках рядами и колоннами шли с песней спортивные москвичи, а впереди Любовь Орлова с флагом. В белых носках. Все было весело и прекрасно, а судя по фильмам того времени, солнце светило всегда, и постоянно было два часа дня. Шло к концу незабываемое десятилетие - тридцатые годы.


Переводчик Шнейдер с ученицами школы Дункан
Шнейдер с ученицами школы Дункан



Бабушка Зина - 14 лет "на заре туманной юности"
Бабушка Зина 14 лет



Бабушка Зина в 15 после малярии
Бабушка Зина в 15 лет с мамой



Замужем за Юрой, любимым на всю жизнь
Зина

Зина и Юра Левинсон



Айседора Дункан в центре, ее приемная дочь Ирма и Сергей Есенин (фотография всем известная, но у нас дома она была в оригинале)
Эта фотография долго лежала в альбоме, видимо всем ученицам школы дали по одной.
Есенин Айседорa и Ирма


Ученицы школы Дункан. Бабушка Зина Левинсон (уже замужем, мама маленького сына) стоит слева крайняя.
Зина Левинсон.jpg



Айседора Дункан


Айседора Дункан


Айседора Дункан


Айседора Дункан



Окончание здесь: http://ellenwisdom.livejournal.com/116036.html
Tags: "Помнишь ли ты как улыбалось нам счастье, Воспоминания, МОИ РАССКАЗЫ
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments